Тыва, она же Тува

Тема в разделе "Выбираем место", создана пользователем Игорь пещерный, 21 ноя 2015.

ВНИМАНИЕ!!!
Регистрация на форуме снова открыта!!!


  1. Игорь пещерный
    Оффлайн

    Игорь пещерный Модератор

    Регистрация:
    21 мар 2015
    Сообщения:
    574
    Симпатии:
    212
    Баллы:
    43
    Пол:
    Мужской
    Род занятий:
    Отделка квартир
    Адрес:
    Красноярск
    [​IMG]
     

    Магазин экстремальных товаров
  2. Игорь пещерный
    Оффлайн

    Игорь пещерный Модератор

    Регистрация:
    21 мар 2015
    Сообщения:
    574
    Симпатии:
    212
    Баллы:
    43
    Пол:
    Мужской
    Род занятий:
    Отделка квартир
    Адрес:
    Красноярск
    Республика Тыва – это суровая тайга, высокие горы, глухие места. Есть, где уединиться. Мне говорили, что и старообрядцы в тех местах встречаются. Вот поэтому решил я про Тыву написать, что знаю.

    Сталин включил Тыву в состав СССР только в 1944 году. До этого Тыва была самостоятельным государством.

    На этом форуме я уже выкладывал материалы о тувинских отшельниках о.Константине, Нине и Анастасии
    http://otshelniki.com/threads/pravoslavnye-otshelniki-v-tuve-o-konstantin-nina-i-anastasija.471/


    * * *

    Сам я в Тыве не был, но гулял по горам рядом с ней – по хребту Ергаки.

    Спустились мы в августе 1992 с гор в долину на Усинский тракт (целый день шли под проливным дождём), глянули назад, наверх – а там уже снег выпал. Вовремя спустились! А в долине и не сильно холодно. Стадо коров пасётся. Сидят у костерка пастухи – два тувинца и один русский – пьют спирт “Рояль” и едят медвежатину. Нас увидали: “Здорово, парни! А у вас крупа, вермишель есть? Давайте вместе супчик сварим из вашей крупы, вермишели и из нашего медвежонка”. Они пестуна подстрелили и шкуру обменяли на литр спирта “Рояль” (бутылка красивая!).

    Говорят, что черви живут только в мясе равнинных медведей. У тех медведей, что по горам бегают, червей не водится, поэтому их есть можно. Не знаю, правда это, или нет, поскольку медвежатину я ел только один раз в жизни, про который сейчас и пишу. И никаких паразитов не подцепил.

    С тувинцами мы нормально беседовали, никакой агрессии я в них не заметил. Вместе поели, вместе выпили “Рояля”. Русский пастух был сумасшедший (с инопланетянами разговаривал), поэтому мы, четверо красноярских спелеологов, больше с тувинцами беседовали. Они предлагали нам раскрутить в Красноярске туристический бизнес, создать фирму, которая бы возила туристов к ним в горы, а они были бы проводниками на конных маршрутах. Предлагали приезжать к ним за шкурами, за пантами марала, за струёй кабарги – взамен привозить патроны и водку.

    Переночевав в своей палатке рядом с ними, утром поймали попутки и поехали в Абакан (столицу Хакасии). Кстати, слово Абакан переводится как “медвежья кровь”.


    * * *

    Поскольку никто из нас никакой туристической фирмы не организовал, то её создали москвичи. В Тыве построили землянки для туристов, наняли проводников-тувинцев и стали платить им зарплату.

    Приезжает, значит, в Тыву очередная группа из Москвы. Все с ног до головы обвешаны фотоаппаратами и видеокамерами, у всех снаряжение дорогостоящее. “Где нас отель”, – спрашивают. А пьяный тувинец-проводник с длинным ножом за поясом на землянки рукой показывает – вот ваш отель. Туристы поморщились, но деваться некуда, пришлось в землянки заселяться.

    А тут прибыл в то место старый красноярский турист Андрюха с приятелями. Андрюха – весёлый компанейский мужик, всегда со всеми общий язык находит. С тувинцем-проводником быстро скорефанился, стали вместе водку пьянствовать.

    Утром поднимаются московские туристы, и вопрошают проводника:

    – Когда в горы пойдём?

    А тувинец (который только похмелиться успел) ответствует хозяйским голосом:

    – Вас я сейчас никуда не поведу. Ко мне друг из Красноярска приехал – Андрей. Его надо в горы сводить. Андрея свожу – потом вас. Потому что он – мой друг.

    Туристы рассердились не на шутку, схватились за спутниковые телефоны, давай в Москву названивать. А что толку? Москва-то за четыре тыщи километров от Тывы находится. Москва там, а тувинец-проводник здесь. И пришлось столичным туристам две недели в землянках куковать, дожидаясь своей очереди.

    Таковы тувинские понятия.

    А вот тувинские горы:
    http://otshelniki.com/gallery/albums/tyva-xrebet-cagan-shibehtu.15/


    * * *

    Один мой хороший знакомый вёл в Тыве строительный объект. На обед ходил в местную столовую. А столовая располагалась в одном здании с моргом. Поскольку морг на тот момент был переполнен трупами, то часть мёртвых тел складировали в коридоре, по которому люди шли в столовую. Тувинцев это не смущало.

    Тувинцы отличаются тем, что много пьют. Много - это значит больше, чем мы, русские. А курят чуть ли не с детского сада. Национальный обычай у них такой. По-пьяни, ясно дело, и драки случаются. И режут друг друга ножами. Потому трупов получается много.


    * * *

    Сейчас на весь мир стало известно тувинское горловое пение и тувинский рок (с этим самым горловым пением и народными инструментами помимо электрогитар). Одна из самых известных групп – Yat-Kha. Вот одна из их песен: Karangailyg Kara Hovaa (Dyngyldai)

    [​IMG]
     
  3. Игорь пещерный
    Оффлайн

    Игорь пещерный Модератор

    Регистрация:
    21 мар 2015
    Сообщения:
    574
    Симпатии:
    212
    Баллы:
    43
    Пол:
    Мужской
    Род занятий:
    Отделка квартир
    Адрес:
    Красноярск
    А теперь,

    Глава из книги Ильи Стогова «Апокалипсис вчера».

    Глава 4 – Южная Сибирь.

    1

    Говорят, в Тыве какие-то особенно благоприятные условия для выращивания наркотиков. Конопля вырастает здесь размером с дерево, а уж гашиш из нее получается такой, что спичечного коробка хватит убраться полку крепких мужчин. По крайней мере так уверяли местные. Гашиш предлагали в каждом населенном пункте, через который мы ехали. Говорили, что в Москве коробок такой пыли стоит под двести долларов, а у них всего тридцать. Я мотал головой и по сотому разу пытался объяснить, что гашиш не люблю, да и приехал вовсе не из Москвы.

    Микроавтобус, на котором я ехал из Кызыла (тувинская столица), принадлежал маленькой золотодобывающей компании. За рулем сидел плохо говорящий по-русски тувинец. Молодой, рыжий, кривоногий. Во рту у него не хватало сразу нескольких передних зубов, а глаза были такие раскосые, что уголки налезали аж на виски. В салоне, кроме меня, был всего один русский мужчина. Он сказал, что я могу звать его Виталька.

    Не исключено, что сперва у ребят был план зарезать меня где-нибудь на горном перевале и забрать вещички. Но в Кызыле я по собственной инициативе купил русскому большой баллон с пивом, и он убедился, что я славный малый. А насчет вещичек, сразу было видно, что ничего дорогостоящего с собой у меня нет. В общем, мы почти подружились.

    Ехать предстояло через гигантские поля конопли. Никакой промышленности или чего-нибудь в этом роде тут никогда не существовало. Работы для тувинцев нет. Поэтому взрослое население занимается либо охотой, либо производством гашиша. Ну, или вот, как мой водитель, — частным извозом.

    Гнал тувинец под сто сорок. Микроавтобус был японский, с правым рулем. На зеркале заднего вида в кабине был привешен целый иконостас буддийских погремушек. Водитель долго молчал, а потом спросил:

    — Тебе старые вещи не нужны?

    — Какие вещи?

    — Икона, например. Не надо? Говорят, ее ваш Андрей Рублев рисовал. Ценная икона, и отдам недорого. На ней какие-то ваши русские боги нарисованы. Красивые, все в белом.

    — Нет, наверное. Спасибо.

    — Ну, смотри. Вещь-то чудесная. Мы ее пытались фотографировать, так пленка засвечивалась. Точно не надо?

    — Спасибо.

    Тувинец пожал плечами.


    2

    В Тыву я приехал осматривать курганы. Такого количества доисторических руин, как в русской Южной Сибири, нет нигде в мире.

    Все, с кем я советовался, отговаривали меня сюда приезжать. Говорили, что аттракцион смертельно опасен. Далекая и безлюдная Тыва — верная смерть белого человека. Тувинцы (объясняли мне) всегда обкуренные и пьяные. В целой республике сразу после полудня не остается ни единого трезвого человека, так что меня даже менты не защитят.

    Оказалось, все это глупости. Места были, конечно, небогатые, зато люди — приятные. Если я на улице спрашивал дорогу, тувинцы останавливались, подробно расспрашивали, откуда я и зачем приехал, а потом каждый раз пытались довести прямо до места. На второй день жизни в Кызыле я нашел микроавтобус, принадлежащий небольшой золотодобывающей компании, и поехал в сторону Саянского хребта. За рулем сидел молчаливый тувинец, а в салоне — Виталька.

    Из Кызыла мы выехали в пять утра. Курганы начались сразу же, как только кончился город. Древние, оплывшие от времени, но все еще поражающие размерами. Триста лет назад первым из европейцев в эти края добрался датский медик Даниил-Готлиб Мессершмидт. Пораженный, он писал, что, похоже, ему удалось открыть царское кладбище всей Центральной Азии: на каждом шагу из земли торчали каменные стелы, черт-те чьи захоронения, руины крепостей и древние святилища. С тех пор тувинский ландшафт изменился мало.

    Виталька сперва показывал мне на руины пальцем и пытался вспомнить названия, но потом бросил. Курганов было слишком много. Парень рассказывал, что когда был маленьким, строители прокладывали через эти места дорогу. Могилы срывали бульдозерами. А он с мальчишками бегал на стройку играть с древними костями. Черепа и ржавое оружие тогда кучами валялись прямо вдоль шоссе.

    Возле одного особенно здоровенного кургана я попросил остановиться. Тишина. Вдалеке горы. Пожухлая трава. Виталька, вылакавший уже с утра несколько литров пива, пошел отлить. Прежде чем застегнуть ширинку, показал, что в крайнюю плоть у него вставлено пластиковое колечко.

    Щурясь на восходящее солнце, хмыкнул:

    — Девкам нравится — ух! У нас в поселке о моем шарнирчике каждая знает. Только праздник какой начнется — девки все ко мне. Отбоя от них нет. Короче, хорошее приспособление.

    Пока мы стояли, из-за кургана вышел странный для этих мест мужчина. Плащ, кепка, в руке — коленчатая металлическая фигня. Увидев нас, он положил свой агрегат на землю, подошел, вежливо поздоровался. В Сибири этот ритуал является обязательным. Мужчины пожали друг другу руки и немного поговорили. Потом мы залезли в автобус и поехали дальше.

    Виталька спросил:

    — Ты видел, что у этого типа в руках?

    — Да. Металлоискатель.

    — Заметил, да? Понял, чем он занимается? Это ж бугровик из города! Золото приехал искать! Что-то много их последнее время ездить стало.

    Русские поселенцы грабят древние могилы уже четыреста лет подряд. Было время, когда на промысел уходили целыми деревнями. Специалистов по раскопкам курганов прежде называли «бугровики». Этот бизнес считался в Сибири вполне уважаемой профессией. Первый русский исследователь Сибири Герард-Фридрих Миллер писал:

    1 октября 1739 года на древнем кладбище, лежащем на левом берегу Енисея, мы встретили старика, живущего в подземной лачуге и кормившегося раскапыванием могил. Уже лет тридцать этот старик обитал в здешних местах. Отлучался из своей подземной лачуги он лишь затем, чтобы сменять в кабаке кое-что из своих находок на водку.

    Он копал беспрерывно могилы разных эпох. Киркой поднимал большие камни, а лопатой выгребал из-под плит землю и смешанные с золой кости. Под старость у него отсохла левая рука, и тогда он стал привязывать к ней лопату и, налегая на нее грудью, копал землю. Говорят, старик нашел большие сокровища, но не закрывает их снова, полагая, что после него явится новый искатель и они причинят ему столько же труда, сколько ему.

    Иногда гробокопателей отлавливали. В ноздри им заливали расплавленный свинец, а добычу конфисковывали. Например, все, что сегодня хранится в «Золотой кладовой» Эрмитажа, было конфисковано всего у трех таких шаек. Позже, уже в 1920-х, когда стране было сложно и не хватало валюты, за добычей сюда снаряжали уже государственные экспедиции. Несмотря на все это, золота здесь хватает до сих пор.

    За три года до того, как я приехал в Тыву, археологической экспедицией Государственного Эрмитажа было найдено неразграбленное древнее захоронение. Под курганом Аржаан-2 ученые нашли могилу вождя: золотые бляхи, нашитые на кожаные доспехи, золотые пластинки на сапогах, золотая инкрустация на мече, золотые серьги в ушах. Рядом с мужчиной лежала женщина — тоже с мечом на поясе и тоже вся в драгоценных металлах.

    Водитель-тувинец хмурился и так излагал мне всю историю:

    — Короче, ваши, питерские, недавно на этом месте клад нашли. Все очень древнее. Кладу этому лет сто или даже больше. Короче, целый мешок золота там был. Да только курганы-то копать нельзя. Боги такого не прощают. Кто вашим, питерским, помогал клад искать — те уж гниют давно. Поумирали они все.

    Общий вес золотых украшений из Аржаана превышал двадцать пять килограммов. Найти такое в нищей Тыве — значило поиметь большие проблемы. Как только последний слой земли был снят и в раскопе заблестели золотые бляшки, руководитель экспедиции побледнел, распорядился укрыть яму брезентом и бросился по спутниковому телефону звонить в республиканский ОМОН. Ночью никто в лагере не спал. ОМОН вылетел к месту на вертолетах, но слухи ползли быстрее, и местные жители с большими псами и охотничьими ружьями могли успеть раньше. В этом случае ни золота, ни самих археологов никто бы больше уже не увидел.

    Впрочем, обошлось. Вокруг Аржаана было выставлено оцепление, местных отогнали, золото увезли в Петербург. Тувинские власти до сих пор скандалят и просят вернуть национальное достояние. Но что попало в Эрмитаж, то пропало. Тувинцам отвечают, что хранить такое количество золота в республике, где даже у милицейских автомобилей на ходу свинчивают колеса, — затея глупая.

    То же самое происходит везде, где сохранились неразграбленные курганы. В соседнем Алтае в 1993-м отыскали захоронение древней степной княжны. Огромный гроб из лиственницы был заколочен позолоченными гвоздями. Покойница лежала в позе спящей: под головой подушка, под щекой ладошка, сверху девушку накрыли меховым покрывалом. Ее кожа была сплошь покрыта цветными татуировками. Зубы умершая девушка оскалила в странной хищной ухмылке.

    Чтобы увезти находку, археологам тоже пришлось вызывать автоматчиков. Алтайцы перегораживали машинам дорогу и кричали, что на тех, кто ворует трупы древних царей, обрушится небо. Мумию все равно увезли. Теперь она хранится в холодильнике Новосибирского института археологии. Однако после этого случая правительство Алтая все-таки наложило на раскопки мораторий и перестало допускать к себе археологов из столиц. Правда, целее курганы от этого не стали. Их по-прежнему грабят, только теперь не умники из университетов, а местные умельцы. За время, пока я ехал через степь и горы, мне попалось не меньше четырех типов с металлоискателями и лопатами.


    3

    Тыва — самое странное место из всех, что я видел. Она похожа на Марс: круглые вершины сопок, а между ними туман. Я пригрелся в машине и, чтобы не заснуть, изо всех сил смотрел в окно.

    Прошлое человечества (вертелось в голове) — это прогресс и эволюция. Восхождение из тьмы к свету. Чтобы доказать, будто это действительно так, мне демонстрируют две картинки: откуда человек шел и где оказался. Между этими крайними точками и уместилась вся наша история.

    Картина первая: древний троглодит. Троглодит грязен, волосат и гол. У него нет ружья, чтобы подстрелить себе завтрак, и автомобиля, чтобы убежать от наступающего оледенения. Скрипя мозгами, троглодит пытается изобрести колесо, парус и письменность...

    Картина вторая: современный москвич или парижанин. Москвич выбрит бритвой «PhiliShave» и живет в квартире с ванной и туалетом. По утрам пьет кофе из кофеварки, днем ездит на авто, а вечера коротает не у костра, а у телевизора.

    Сравниваем персонажей: второй настолько же лучше первого, насколько баллистическая ракета совершеннее кремневого скребка. Согласны? Если ответите «да», значит, вы не заметили, как вас обманули.

    Загляните тремя абзацами выше: что мы собирались рассмотреть? Мы собирались рассмотреть историю человечества. Теперь посмотрите, что же мы рассмотрели? А всего-навсего уровень техники!

    Сравнив приведенные картинки, можно убедиться: с течением времени техника становилась лучше и удобнее. Это так. Проблема не в этом, а в том, можно ли сказать, будто человеческая история — это непрерывное движение от плохого к хорошему?

     
  4. Игорь пещерный
    Оффлайн

    Игорь пещерный Модератор

    Регистрация:
    21 мар 2015
    Сообщения:
    574
    Симпатии:
    212
    Баллы:
    43
    Пол:
    Мужской
    Род занятий:
    Отделка квартир
    Адрес:
    Красноярск
    4

    Спросите любого прохожего на улице... или даже не прохожего, а себя самого: что изучают ученые историки? В ста случаях из ста ответ будет «Прошлое человечества». Но ведь это совсем не так!

    Греческое слово historia означает «рассказ об известном», «письменное свидетельство». История, которую изучают историки, — это не все прошлое, а только то, что дошло до нас в письменном виде.

    Первые памятники расшифрованной письменности были созданы приблизительно пять тысяч лет тому назад. Специалисты до сих пор спорят, кто первым додумался до изобретения письмен: то ли загадочные шумеры, то ли древние египтяне. Чуть позже собственная система письма была изобретена китайцами.

    Все, что было до этого события, считается доисторическим прошлым. То, что было после, — древней историей. Человеческое прошлое историки сегодня раскладывают по полочкам, имея в виду лишь один аспект: наличие или отсутствие технических благ (например, письменности).

    Историки — это вообще такие ребята, которые привыкли смотреть не на окружающий мир, а на книги об окружающем мире. Так что нет ничего странного, что прошлое они описывают всего лишь как победоносное шествие алфавита по планете. Сперва очагов цивилизации было мало: Египет и Шумер. Потом культура (в смысле — письменность) распространилась по миру шире: Финикия, древняя Греция и Рим. А сегодня культурны (то есть способны прочесть этикетку на консервах) почти все народы земли.

    Не важно, что южноамериканские императоры за тысячу лет до основания Рима строили в Андах циклопические дворцы. Поскольку они еще не изобрели то, что уже изобрели мы (письменность), значит, никакого отношения к истории местная цивилизация не имеет. Не имеет значения, что средневековые монголы основали самую гигантскую державу в истории человечества и контролировали земли от Индонезии до Скандинавии. Раз у них не было телевизоров и автомобилей, значит, эти повелители Вселенной — варвары и дикари.

    История начинается там, где появляются первые летописи. После того как на лист папируса (глиняную табличку... воловью шкуру...) были нанесены письменные знаки, историки получают возможность рассказать нам о древних битвах и перечислить имена царей. О том, что было до нанесения значков, историки не в состоянии сказать ничего. Однако является ли момент появления письменности действительно переломным? Для истории письменных памятников — безусловно. Так же как для истории мореплавания переломным является момент изобретения паруса, а для военной истории — момент изобретения пороха. Но для прошлого человечества все эти моменты вовсе не вехи... просто моменты... такие же, как сотни других.

    История человечества — это не забег, где сперва все стояли на нулевой стартовой отметке, затем побежали и кто-то вырвался вперед, а кто-то безнадежно отстал. История человечества — это не подъем, а просто дорога. Много-много событий, происходивших в разных концах планеты по имени Земля. Культуры возникали, развивались, гибли, рождались опять... но ни одна следующая не была лучше предыдущей.

    Можно ли описать историю человечества как историю введения все новых и новых технических изобретений? Разумеется, можно. При желании историю человечества можно описать даже как историю коллекционирования бабочек. Но является ли на самом деле история человечества историей техники?

    Мне не хотелось бы навязывать вам свою точку зрения. Поэтому ответьте на поставленный вопрос самостоятельно. Я же лишь замечу, что в одном из романов братьев Стругацких есть смешной персонаж, утверждавший, будто целью эволюции является рюмка коньяку с лимоном, а человек — лишь орудие достижения этой цели.

    Древние египтяне пили пиво. Современные японцы пьют саке. Мусульмане вообще ничего крепче кофе не пьют. Вывод: вся мировая история затевалась лишь ради появления на свет французских виноделов.


    5

    Внизу, в долине, цвела золотая осень и на деревьях желтели красивые листья, а на первом саянском перевале хрустел мороз и лужи были покрыты толстым слоем льда. На перевале полагалось остановиться, перекусить, сходить в туалет и хорошенько отдышаться перед решающим рывком в горы.

    Водитель моего автобуса так и поступил. Он остановился, заглушил двигатель и сказал, что здесь мы будем завтракать. Я побрел в столовую. Там женщина с грязными руками строгала мясо. Ребятам я сказал, что пусть они заказывают, я заплачу. На часах было полдевятого утра.

    Спозаранку грызть жирное мясо — на такое я был не способен. А выпить кофе на перевале мне не светило. Пока водитель и Виталька ели, я сходил на местный рынок, порассматривал товары. Продавали барсучий жир, настоянные на водке панты (рога молодых олешков), бруснику и копченый хариус.

    Потом я вернулся в кафе. Там пахло жареным. Водитель подвинулся на длинной лавке:

    — Чего не ешь? Садись! Мясо марала закажи! Знаешь марала? Огромный зверь! У него гон сейчас. Орет зверь-марал. Так орет, что у людей, которые слышат, брюхо дрожит. Говорят, на кого марал поорет, тот долго жить будет. На меня много раз орал.

    Я сел рядом. Заглянул в тарелку водителю. Желания заказать мясо марала не появилось. Тувинец чавкал и махал жирными руками:

    — Марал криком гарем созывает. Ты его убьешь, начнешь разделывать, а у него все пузо — это самое... В сперме, короче.

    Он жевал и по ходу рассказывал, что если попить барсучьего жира, не затвердевающего даже при морозе в —57°С, когда у «Жигулей» с грохотом лопаются металлические рессоры, то сперва ты станешь три дня подряд харкать черными сгустками, но зато вся зараза из тебя выйдет и потом легкие твои станут как у новорожденного. Дорассказав, он пописал на дерево прямо возле входа в кафе, залез обратно в микроавтобус, и мы поехали дальше.

    Дорога из Тывы в соседнюю Хакасию называется Усинский тракт. Прорубать ее начали еще в 1906 году, но конца работ не видать и сегодня. Езда по горной трассе — то еще удовольствие. По статистике, из ста пятидесяти машин, уезжающих в горы, до той стороны доезжает только сто сорок девять. В прошлом году снежная лавина завалила на перевале сразу восемь автомобилей. Поскольку среди заваленных была и инкассационная машина, то на разбор снежных завалов бросили кучу техники. Откапывали людей больше недели, и большую часть даже удалось спасти.

    Не глядя в мою сторону, водитель продолжал говорить — будто сам с собой.

    — Меня семь лет назад посадить должны были. На меня несколько пьяных бурятов напали. Я двоих с лестницы третьего этажа сбросил. Они кости поломали. А еще одного металлическим предметом по ноге ударил... не знаю, как эта штука по-русски называется... такая кривая... жилу кровяную ему рассек. Короче, в госпиталь их увезли. А меня закрыли. Превышение пределов необходимой обороны. Могли дать пять лет. Хотя бурятский прокурор просил для меня десять лет. И что делать? Знакомые отвели меня к бабуле. Така-а-а-ааая бабушка — ух! У нее вороны дома живут. Она дала мне зерна, сказала, чтобы я на суде вокруг себя посыпал. Ну и меня прямо в зале суда освободили.

    Те два дня, которые я провел в Тыве, местные жители постоянно пытались разговаривать со мной о шаманах. Я уже привык к этой теме.

    — Хороших шаманов в наше время мало осталось. Но шаманят многие. Я женщину знаю, она майор милиции. Тоже шаманка.

    —Я думал, у вас в Тыве буддизм.

    —Да ладно! Что эти ламы умеют? Их в училище научили по книжке читать, они и читают. А шаманы видят. У них глаз с рождения. Я возил одного шамана на поминки. У нас поминки на сорок девятый день справляют. Не на сороковой, как у русских, понимаешь? Так он костер разжег. В бубен бил. Стал эту умершую звать. По девичьей фамилии, понял? Ее родные и забыли давно, как у нее девичья фамилия. А он звал. Шаманил что-то у умершей женщины. Нам ее ответы передавал. Спрашивает, а брат Володя из Абакана приехал? То есть это она у нас спрашивает, понял?

    — Платят им за это?

    — Не знаю. Деньгами, может, и не платят. Шаману подарки дарить положено. Обычно ему водку приносят. Хороший шаман от водки еще сильнее все видит. К шаманам даже из правительства ходят.

    Мы все ниже спускались с гор. Тувинец говорил, что у него в роду тоже есть корень. В смысле, среди его предков некоторые шаманили. Он и сам иногда видит сны. Один раз утопленника на реке нашел. Но шаманом становиться не хотелось бы. Очень уж шаманам жить сложно. Простому человеку жить легче. Тем более что когда в шамана превращаешься, то сперва болеешь очень сильно.

    Потом мы еще раз остановились, чтобы Виталька мог отлить. Я вышел вместе с ним и закурил. Спросил, как он, русский, ко всему этому относится?

    — А мне что? Я ко всем верам с уважением. Хоть к шаманам, хоть к протестантам. — Подумал и добавил: — Тем более что явление духов есть научно установленный факт.

     
  5. Игорь пещерный
    Оффлайн

    Игорь пещерный Модератор

    Регистрация:
    21 мар 2015
    Сообщения:
    574
    Симпатии:
    212
    Баллы:
    43
    Пол:
    Мужской
    Род занятий:
    Отделка квартир
    Адрес:
    Красноярск
    6

    За перевалами поля конопли кончились. Почти совсем уже ночью автобус съехал с гор, и начались леса.

    Я все еще думал над тем, что сказал золотоискатель Виталька: «явление духов есть научно установленный факт». На самом деле это, конечно, не так. Наука не может изучать привидения по одной простой причине: в явлениях духов отсутствует главное (то, без чего наука немыслима) — регулярная повторяемость.

    Вращение планет, окраска щенков, родившихся от разномастных родителей, замерзающая при нуле по Цельсию вода, эдипов комплекс у сыновей красивых мам... Все это — события регулярно повторяющиеся. Именно они являются объектом изучения науки. Больше ничего.

    Повторяемость — это непременное условие существования науки. Обнаружив, что яблоки всегда падают не вверх, а вниз, Ньютон смог правильно описать этот процесс и перейти к следующей фазе: сформулировать закон (яблоки не просто падают, а летят с ускорением свободного падения).

    Обнаружить цепочку регулярно повторяющихся событий — правильно описать процесс — сформулировать закон. Только так наука и может развиваться. Любая наука — кроме истории.

    Что бы вы по этому поводу ни думали, современная наука история ни в каком смысле не является наукой. За словом «история» сегодня скрывается частично коллекция допотопных анекдотов, частично — набор колотых горшков, а по большей части — дырка от бублика. Никакой науки за этим словом не скрывается.

    Попробуйте провести эксперимент: заговорите в компании малознакомых людей на тему науки физики. Думаю, что как только вы поинтересуетесь мнением собеседника насчет общей теории полей или последних работ Стивена Хокинга, тот заскучает и разговор будет окончен.

    Однако если вы заговорите не о науке физике, а о науке истории, все сразу изменится. Через десять минут подобного разговора многие обнаружат в ближнем смертельного врага, а в теме беседы — личное оскорбление. Наука — занятие скучное и неинтересное. Любая наука — кроме науки истории.

    Хорошо астрономам. Астрономия может интересовать широкую публику только в аспекте астрологии или в аспекте летающих тарелок. Историкам сложнее. В какую бы сторону они ни шагнули — тут же окажется, что они наступили на чью-нибудь любимую мозоль.

    Прошлое человечества редко бывает интересно само по себе: пусть мертвые хоронят своих мертвецов. Прошлое интересно только как ступеньки, ведущие нас в завтра. Если со ступеньками что-то не так, то ведь и забраться мы можем совсем не туда. А это к скучной науке отношения уже не имеет.

    Результат такой пристрастности налицо. Количество точек зрения на то, что такое история, как она движется и куда ведет, сегодня точно равняется количеству тех, кто берется за подобные рассуждения.

    Что может быть естественнее для ученых, чем изучить факты, свести их в единую схему и попробовать спрогнозировать дальнейшее развитие процесса? Так поступают все ученые. Так не поступают только ученые-историки.

    Физики, астрономы, химики, биологи давным-давно накопили необходимое количество фактов и перешли к формулированию законов. Любой, кто без двоек окончил среднюю школу, сможет по памяти назвать хотя бы несколько законов, относящихся к этим наукам. Однако как ни пытайтесь, вам не удастся вспомнить ни одного закона истории.

    Единственный контекст, в котором лично я слышу хоть о каких-то «исторических законах», — это фразы типа «Законы истории неодолимы!». Думаю, не стоит объяснять: единственный смысл этих фраз состоит в том, что те, кто ходу истории сопротивляется, скоро получат в торец.

    Нет законов — нет науки. Сегодня слово «история» означает не название научной дисциплины, а веселый анекдот. Когда приятель с порога бросается к вам — «Ну и ИСТОРИЮ я тебе расскажу!» — ведь правда, вы не думаете, что речь пойдет о древних египтянах?

    Первый признак научного подхода — точность и беспристрастность в критериях. Разработав четкие критерии и классификацию, биологи отнесли похожих акул и дельфинов к различным классам живых существ, а непохожих свиней и гиппопотамов — к одному.

    Можете ли вы назвать хоть одну классификацию исторических событий, основанную на беспристрастном анализе фактов? Вернее, не так. Можете ли вы представить, будто такая классификация вообще существует?

    Единственная классификация фактов, имеющаяся сегодня у историков, — это деление всемирной истории на три больших раздела — Древность, Средневековье, Новое время. Хотите, я расскажу вам, откуда появилось это чудо теоретической мысли?

    Одним из первых делить историю на три большие главы лет восемьсот тому назад додумался итальянский мистик и смутьян Иоахим Флорский. Наверное, новатору было невдомек, что сам-то он живет именно в Средние века.

    Это название было введено в 1667 году неким профессором Горном. Так он называл скучный отрезок времени между веселой Античностью и веселым временем жизни самого профессора. Термин же «Новое время» сперва означал цивилизованную эпоху, которая наступила после Крестовых походов.

    Окончательный вид трехголовой схеме в XVII веке придал профессор Христофор Целлариус. Его открытие выглядело вполне к месту. Биологи того времени были уверены, что мухи и тараканы заводятся сами собой из грязи. Географические карты на треть состояли из белых пятен. Физики увлеченно искали теплород, а кое-где еще и философский камень.

    На протяжении следующих столетий науки развивались бурно. Ни одно положение наук, современных Целлариусу, не осталось в неприкосновенности. За одним исключением — вы уже догадались каким?

    Правда, «Новое время» все растягивалось и растягивалось и никак не хотело кончаться. Поэтому для обозначения XX века пробовали ввести термин «Новейшее время». Смешная выдумка. Если так пойдет, то XXIV век будет именоваться Самое-Самое-Наиновейшее время.

    Пропорции данной схемы чудовищны: в разделе «Древний мир» содержится столько же тысячелетий, сколько десятилетий содержится в разделе «Новое время». Границы невнятны: разброс в оценках начала периода «Средневековье» составляет больше двух тысяч лет. Тем не менее три периода данной схемы и объединяют сегодня то, что положено изучать историкам.
     
  6. Игорь пещерный
    Оффлайн

    Игорь пещерный Модератор

    Регистрация:
    21 мар 2015
    Сообщения:
    574
    Симпатии:
    212
    Баллы:
    43
    Пол:
    Мужской
    Род занятий:
    Отделка квартир
    Адрес:
    Красноярск
    7

    Утром на автовокзале города Абакан (Хакасия) я нанял таксиста и поехал осматривать окрестности. День выдался холодный. Приличной шапки с собой у меня не было, и уши от холода немного ломило. Зато в машине было натоплено, тепло, уютно. Я курил и смотрел в окно. Центр Абакана состоял из блочных пятиэтажек, а окраины — из деревянных избушек. С архитектурной точки зрения наиболее интересен был ансамбль местной тюрьмы. Несколько высоченных, крашенных в веселенькие цвета корпусов. Зеки торчали у окон и махали проезжающим машинам руками.

    Водитель был русский. Руками он не держался за руль, а прямо на ходу щелкал кедровые орешки. Город Абакан кончился быстро. Дальше мужчина гнал прямо через степь. И в этой степи через каждые пятьдесят метров торчали холмики старинных курганов. В основном совсем небольшие — метр-два в высоту. Но их здесь были тысячи. Может быть, даже десятки тысяч.


    Вот их фото:
    http://otshelniki.com/gallery/albums/xakasija-vzgljad-skvoz-tysjacheletija.14/



    Осматривать каждую встречную достопримечательность я не собирался. На это ушли бы годы. Водителю я сказал, что хотел бы взглянуть лишь на царский курган Большой Салбык. Где именно он расположен, водитель не знал. Иногда он останавливался возле хакасских поселков, спрашивал у аборигенов дорогу. Те каждый раз показывали пальцами в разные стороны и клялись, что ехать нужно вон туда.

    Водитель возвращался в машину, выкручивал руль и негромко ругался:

    — Чертовы хакасы. С самого утра уже пьяные. Специально ведь врут. Не хотят, чтобы ты на их священные места смотрел.

    Мы снова долго ехали через степь, а потом нам опять указывали в противоположную сторону, и водитель опять разворачивался и матюгался. Между хакасских изб бродили стаи огромных хищных собак с подрубленными хвостами. Водитель рассказывал, что есть поселки, куда русским вообще лучше не соваться. И машину отнимут, и самим наваляют. Но это не тут, а ближе к горам. Здесь-то хакасы мирные, только вечно пьяные. И сами они, и девки ихние...

    — Ты вот знаешь, что у хакасок щель идет не вдоль, как у наших баб, а поперек? Точно тебе говорю! Мне один мужик шепнул, у которого с хакасской было это самое. Щель, говорит, вот такенная, идет поперек, а когда хакаски ходят, она у них чавкает, как рот. Зря не веришь.

    — Да я верю.

    — Ты сам-то откуда? А к нам зачем? Только курганы осмотреть, и все? Специально за этим, что ли, приехал? Во ты даешь! Только посмотреть — и домой? Вот это да! А еще где-нибудь был?

    — Да. В Тыве.

    — Ух ты! За Саянами был?

    — Был.

    Водитель помрачнел.

    — Знаешь, я тебе так скажу. Я вот сибиряк. Здесь, в Абакане, родился, здесь сорок четыре года и прожил. Но мне ни разу и в голову не приходило на ту сторону ездить, понимаешь? Потому что Тыва есть Тыва. Повезло тебе, парень.

    — Почему?

    — Ну, как объяснить? Ты ведь видел тувинцев, да? То-то и оно! У них там даже фамилии какие-то нечеловеческие: все на два «о» начинаются. Типа «Ооджан». Или там «Оолун». Так что, считай, повезло тебе, парень, что ты с той стороны невредимым выбрался.



    8

    Стоящий посреди степи царский курган Большой Салбык мы отыскали только после обеда. Правда, осматривать там было особенно нечего. Когда-то он торчал над землей, будто небольшая гора. А потом археологи срыли его почти до основания, и от самого огромного сооружения Северной Азии осталось лишь несколько каменных столбов, каждый весом в сорок тонн.

    Если смотреть отсюда, из сердца Азии, то привычные исторические схемы вовсе не кажутся такими уж стопроцентно верными. Я не имею в виду, что человеческое прошлое полно загадок. Это и так понятно. Также я не имею в виду, что уровень развития древних цивилизаций был куда выше, чем мы можем представить. Об этом пусть напишут оригиналы-уфологи. Я хочу сказать всего лишь, что нам, современным, от этих древних цивилизаций ничего не досталось. Высок был уровень их развития или не очень высок — сегодня это уже не важно. Потому что все они давно мертвы и забыты.

    Человеческое прошлое — это вовсе не общая копилка, куда понемногу складывают свои достижения культуры с разных концов земли. Вовсе не башня, где первые этажи построены древними, последние будут достроены людьми будущего, а мы пока находимся где-то посерединке. Прошлое — это просто очень-очень много людей, которые когда-то жили, но потом умерли. И нам от них ничего не досталось.

    Скажем, самая громадная постройка человеческой древности — это вовсе не пирамида Хеопса и не Колизей, а так называемый Маунд Монахов в американском штате Иллинойс. На его строительство было затрачено почти триста лет непрерывного труда, а по объему эта рукотворная гора превосходит любую из египетских пирамид. Согласитесь, звучит неплохо, а? Вот только какое влияние оказал Маунд на историю? А никакого! Индейцы долго трудились, строили свой курган, отделывали его поверхность. А потом они умерли, и курган стал понемногу разрушаться. С годами разрушился довольно здорово. И что?

    Я выбрался из машины. Салбыкские столбы были огромные и многотонные. Они напоминали старые ногти. Кое-где на камнях сохранились древние рисунки, но разглядеть их сегодня уже невозможно: камни покрыты надписями типа «Здесь были мы, семья Желудевых из Удмуртии, 1964 год».

    Принято считать, будто история — это летящая из прошлого в будущее стрела. Века проходят, стрела летит, с каждым веком человечество становится все цивилизованнее. Некоторые оригиналы вносят поправку: не стрела, а скорее уж спираль. То есть века, конечно, идут, да только движутся они по кругу и все без конца повторяется. Но вот лично мне более правдоподобной кажется совсем иная картинка: история — это не линия, а пунктир. Много-много начал и концов. Миллиарды жизней, которые уже кончились, ушли в землю, забыты и не нашли никакого продолжения в будущем.

    Современные историки пытаются изучать то, чего нет: единую и непрерывную историю человечества от питекантропа до наших дней. Вместо этого историкам следовало бы обратить внимание на факт, не замечать который невозможно. История — это не непрерывное развитие, а череда смертей. Человечество вовсе не накапливает свой опыт... вернее, конечно, накапливает до какого-то момента... но потом случается катастрофа, и все приходится строить заново... приблизительно раз в полтора тысячелетия культуры гибнут, и следующим поколениям приходится начинать с нуля.

    Сказав водителю, чтобы он подождал еще немного, сейчас поедем, я напоследок вскарабкался на вершину главного салбыкского столба. Слева были видны еще шесть громадных земляных пирамид. Справа — всего три. Несколько тысяч лет назад кто-то все это построил. В ту эпоху эти степи были практически центром мира. А сегодня они почти необитаемы. Кто знает, может быть, очень скоро похожим образом будет выглядеть и родная мне Европа?
     
  7. Игорь пещерный
    Оффлайн

    Игорь пещерный Модератор

    Регистрация:
    21 мар 2015
    Сообщения:
    574
    Симпатии:
    212
    Баллы:
    43
    Пол:
    Мужской
    Род занятий:
    Отделка квартир
    Адрес:
    Красноярск

Поделиться этой страницей